Уже год, как наша милиция стала полицией. Но чудесные преобразования, о которых министр Рашид Нургалиев столь образно говорил еще минувшим летом: «Вон там, за моей спиной, в прошлом, остались взяточничество, злоупотребления служебными полномочиями, коррупция и весь негатив», похоже, так и остались в его фантазиях и подготовленных референтами текстах торжественных выступлений…

Задержанных продолжают пытать, а иногда и убивают. Пьяные «блюстители закона» становятся виновниками ДТП, в которых гибнут люди, а их более трезвые коллеги просто берут взятки. Не будем приводить десятки примеров, ставших известными только за последнее время. О них слышали все. Остановимся лишь на одной местной истории, не очень кровожадной, но которая, на наш взгляд, хорошо иллюстрирует, как милиционеры «перековались» в полиционеров.

Переселение грабежа
Случилось это в прошлом году в Ленинском районе, меньше чем за месяц до выступления Нургалиева. Двое приятелей, Шалва и Александр, вечером 29 июля встретились с друзьями в сквере около торгового центра. В начале 11‑го ушли из кафе домой к Шалве, заглянули по дороге в магазин, где Александр купил бутылку пива. Важность этих подробностей станет понятна позже. Дома в тот момент были мама Шалвы, старший брат и товарищ, ожидавший его возвращения, чтобы поговорить по каким-то делам, связанным с работой.
Пока они общались, Шалве позвонил друг и пригласил в кафе, куда приятели потом и отправились. Свидетели утверждают, что это было около 12 ночи. Но до кафе Шалва и Александр не дошли — в 23.55 друзья уже сидели в уазике, который доставил их в отдел полиции №4 (или, по-старому, Ленинский РУВД). Ну а дальше, собственно, и начинается история нарушений, допущенных полицейскими.
Из материалов следствия выходит, что двое молодых людей сорвали цепочку и попытались отобрать сумку у гражданки П. По ее словам, это произошло в 22.50 рядом с домом № 40 по Международной улице. Примерно через час Шалву и Александра задержали в районе проспекта 50 лет Октября, в 300 метрах от места гипотетического преступления. Странно, что «мародерам» потребовалось столько времени, чтобы преодолеть такое расстояние.
Но даже не это самое интересное. В первоначальных показаниях потерпевшая обозначает конкретное место нападения: около 40‑го дома на Международной улице. Она в нем живет, и никто в ее словах не сомневался. Но 20 октября прошлого года на проверке показаний девушка называет уже другое место: «… рядом с домом № 9 по Молодежному проезду». Как можно перепутать свою многоэтажку с казенным строением в нескольких сотнях метров на другой улице?

Полицейская ломка
Отметим, Александр повел себя в этой истории весьма странно. Он не стал отпираться и практически сразу написал явку с повинной. Но странность не в этом, а в том, что его признание с определенного момента начинает полностью дублировать показания потерпевшей. Она говорит, что напали на Международной, — и Александр тут же подтверждает это. Через три месяца потерпевшая уже называет Молодежный проезд — и «налетчик» сразу соглашается. Более того, в своих первых показаниях он признается: сорвал с плеча девушки сумку. А когда выясняется, что сумку у той так и не отобрали, он тушуется и не знает, чего сказать.
Точно так же сначала Александр «не помнит», что по дороге к Шалве они заходили в магазин и что в тот день он вообще был у приятеля дома. Но, когда обнаруживают записи камер магазина, а несколько свидетелей подтверждают, что в гости к Шалве друг все же заходил, память возвращается.
И таких нестыковок много. Александр постоянно меняет показания, всегда подстраиваясь под ту версию, которую следствию предлагает потерпевшая. Но зачем? Об этом позже, а сейчас перейдем к тем нарушениям, которые, на наш взгляд, допустили правоохранители. Задержали молодых людей поздним вечером 29 июля и доставили в отделение. Там они просидели сутки, прежде чем начались следственные действия. Из материалов дела выясняется, что это происходило после 21 часа следующего дня, 30 июля, а очная ставка с потерпевшей и вовсе была позже 23 часов — нарушение грубейшее.
До этого парней держали в участке без всяких объяснений, без предъявления обвинений. Больше того, их доставка в отдел даже не зафиксирована в журнале учета. О еде, воде и возможности позвонить родственникам не будем вообще говорить. Все наводит на мысль, что молодых людей просто хотели «сломать» и добиться признательных показаний.
Таким образом, очевидно нарушение конституционных прав граждан: парней берут на сутки, при этом не предъявляют внятных обвинений и даже не составляют протокол задержания. Зато на жалобы, которые Шалва слал во все инстанции — от прокуратуры Ленинского района до следственного комитета и областной прокуратуры, неизменно приходили отписки, точнее отказы в удовлетворении.
Что еще смущает? По словам Шалвы, в участке на него оказывали психологическое и физическое давление, его избивали оперативники. В подтверждение он предъявляет справку из травмпункта городской клинической больницы №6, куда обратился сразу после того, как был выпущен из полиции: в 10 часов 45 минут 31 июля. «Ушиб грудной клетки слева», — говорится там. Жалобу Шалвы на полицию проигнорировали. Следователь следственного отдела по району Д. Яковлева прилежно опросила сотрудников участка и патрульных, задержавших молодых людей, и вынесла постановление: «Отказать в возбуждении уголовного дела». Никто никого как бы не бил.

Откосил за срок?
Кстати, а почему лишь один обвиняемый пытается докопаться до истины? Почему тот же Александр не пишет жалобы, а сразу сознается в преступлении, хотя даже не может с первой попытки назвать точное место произошедшего? Зачем оговаривает себя и придумывает то, чего не было, ту же якобы отобранную сумку, которая, как выяснилось, осталась у хозяйки? Зачем ему обвинение в грабеже? Чисто гипотетически: Александру 22 года, возраст призывной, и когда происходили эти события, до очередного осеннего набора в армию оставалось совсем немного. А с условным сроком не «забреют».
Мама Шалвы рассказывает, что Александр не раз и лично, и через некоего адвоката предлагал заключить перемирие с потерпевшей, для чего семья Шалвы должна заплатить 100 тыс. рублей. У самого Александра таких денег нет. Мать отказалась, а сын не хотел идти ни на какие компромиссы, заявляя, что невиновен, а значит, и не должен ни с кем договариваться.
Мы долго пытались добиться пояснений по этому делу от полицейских. В конце концов некий ответ редакция получила. По словам начальника отдела по расследованию преступлений ОП №4 УМВД по Саратову Ильи Земскова, «для привлечения Шалвы к уголовной ответственности у полиции имелись все основания, так как потерпевшая сторона и сообщник Шалвы указали на него как на лицо, совершившее преступление». Дескать, на подозреваемого не давили, а его обвинения в адрес полицейских — способ избежать наказания.

Гонка за раскрываемостью
Итак, что же мы видим в этом, казалось бы, простом деле? Мягко выражаясь, разгильдяйство сотрудников обновленных нургалиевских правоохранительных органов, которые даже не могут грамотно оформить задержание. А еще есть странная позиция суда: абсолютно все ходатайства адвоката Шалвы неизменно отклоняются. Отказано даже в приобщении к делу распечатки звонков, поступавших 29 июля на телефон обвиняемого, по которым можно было бы установить местонахождение молодого человека во время преступления. Законное требование, но суд почему-то мешает адвокату Дмитрию Комракову защищать клиента.
Кому это нужно — сотрудникам полиции-милиции, по старинке гонящимся за «раскрываемостью»? Суду, у которого тоже, возможно, есть свой «план» по срокам рассмотрения дел? Трудно сказать. Но принципиальному Шалве грозит реальный срок. В отличие от его товарища, поспешившего во всем сознаться и дававшего любые показания в унисон с потерпевшей. Грустная история, но, увы, по нашим временам весьма банальная и прозаичная. Как говорится, из классики: «Скажи спасибо, что живой…»

Приговор
Процесс над двумя парнями продолжился 23 апреля, а уже в пятницу, 27‑го, судья Ленинского районного суда Александр Шихорин вынес вердикт. Шалва, который пошел на принцип и весь год настаивал, что не виновен, получил год и шесть месяцев колонии-поселения. Александру, с ходу признавшему вину и подтверждавшему все показания потерпевшей, дали год условно.
Но вот одно обстоятельство, которое озвучил на суде адвокат Комраков, привлекает внимание. Как мы помним, сразу после нападения, в конце июля, потерпевшая называет местом преступления Международную, 40, а через три месяца, 20 октября, меняет показания и говорит, что ее ограбили в Молодежном проезде, 9. Однако не это самое интересное. Защитнику удалось выяснить, что 19 октября следователь Рахимбердинов запросил записи с камер находящегося в этом здании на Международной Рассчетно-кассового центра Ленинского района. 20 октября охрана РКЦ дала ответ, что видео не сохранилось. В тот же день назначается новая проверка показаний потерпевшей с ее участием и она вдруг «вспоминает», что напали на нее именно в Молодежном проезде. Александр с новой версией сразу соглашается.
И еще: из показаний его и пострадавшей получается, что перед нападением приятели двигались ей навстречу. Но если они шли из дома Шалвы, то на месте гипотетического преступления могли оказаться, лишь шагая в одном направлении с девушкой. Все эти, да и многие другие «мелочи» на суде остались без внимания…
Комраков намерен обжаловать приговор. «Резонанс» продолжит следить за ситуацией.