5 декабря 18:31 в Саратове -7°C
Доллар 63.92 Евро 67.77

Люциферная Свобода Запада против святой Свободы России

Просвещённый и цивилизованный Запад несёт по всему миру «светоч свободы», но что на самом деле скрывается под этим красивым и манящим словом?

16:57, 28 октября 2016 Автор: Вадим Бондарь

Просвещённый и цивилизованный Запад несёт по всему миру «светоч свободы», но что на самом деле скрывается под этим красивым и манящим словом?

130 лет назад, 28 октября 1886 года, в Нью-Йорке состоялось официальное открытие, ныне известной на весь мир Статуи Свободы. Сегодня это не просто уникальный в своём роде гигантский монумент, воздвигнутый руками человека. Для очень и очень многих она является единственной и неповторимой иконой свободы, ассоциируемой с миром Запада и со всем тем, что он несёт людям Земли. Именно под этой своеобразной «хоругвью» в неограниченных количествах осуществляется экспорт свободы в её западном варианте по всей планете. Включая Россию, и прежде всего Россию, поскольку многие годы, ежедневно и ежечасно из теснин Старого Света и из-за просторов океана мы слышим, что это извечно несвободная страна, «страна рабов, страна господ», и просто необходимо как можно скорее принести её народу долгожданную свободу. Но так ли это, и действительно ли русский народ, «томясь в оковах бесправия и диктатуры», ждёт своих освободителей?                                   

Начнём с того, что представления о свободе на Западе и на Руси всегда были в корне отличны друг от друга. Даже внешне-ассоциативно. Читаем у Пушкина: «Оковы тяжкие падут, темницы рухнут – и свобода вас примет радостно у входа». А теперь смотрим на лицо иконы «свободного мира» –одноимённой нью-йоркской исполинши. Радостью там и не пахнет. Это вообще не выражение лица живой земной женщины, как у нашей Родины-матери в Волгограде. Это скорее посмертная маска, снятая с лика древнегреческой богини мрака Гекаты. Именно поэтому у той в руках был зажженный факел и «лучезарная» голова. Правда, семь лучей у американской Статуи Свободы, которые олицетворяют семь континентов, куда она должна нести свой немеркнущий свет, больше напоминают гигантские шипы на ошейнике собак-волкодавов, чтобы дикие твари не могли их загрызть. Что хорошего может принести эта медная тётка, от одного взгляда на которую холодеет всё внутри? Не зря многие в России внешне ассоциируют её со снежной королевой из одноимённого мультфильма 1957 года. И в этом есть немалая истина.

К свободе на Западе всегда стремились и пропагандировали её как свободу индивида. Её ещё называют «свободой острого локтя». Чем острее у тебя локоть, чем резвее и резче ты этими локтями работаешь, тем будешь более свободен. Это свобода Кая с льдинкой вместо сердца. Братская свобода там непонятна. Свобода в согласии с Божьей волей – тем более. Они считают её ограниченной, или «рабской свободой», непременно нуждающейся в исправлении на «правильную» – полную свободу. Под «полной» понимается максимальное стремление и удовлетворение индивидуалистического, эгоцентричного «эго-я» в двух ипостасях-проявлениях: «свободе от» и «свободе для». То есть максимально возможной в цивилизованном обществе себе подобных свободе от всего и всех и максимально возможной свободе как инструменте получения от этого общества всякого рода удовлетворений и удовольствий. Ни братства, ни Божьего промысла, как и радости в лике Статуи Свободы, во всём этом нет.

Почему? Чтобы ответить на этот вопрос, надо совершить небольшой экскурс в историю.

***

Западная цивилизация, как известно, образовалась на руинах Западно-Римской империи. Пришедшие в Европу многочисленные варварские племена одновременно разрушали прежний уклад жизни римских провинций и завоёвывали населявшие их коренные народы. При этом периодически воюя друг с другом. Это была война всех против всех. Побеждала и торжествовала свобода всевластия сильного над слабым без всякой морали, нравственных, религиозных и иных ограничений. 

Известный российский философ и публицист Иван Васильевич Киреевский (1806-1856 гг.) в своей работе под названием «О характере просвещения Европы» пишет: «…почти ни в одном из народов Европы государственность не произошла из спокойного развития национальной жизни и национального самосознания, где господствующие, религиозные и общественные понятия людей, воплощаясь в бытовых отношениях, естественно вырастают и крепнут и связываются в одно общее единомыслие, правильно отражающееся в стройной цельности общественного организма. Напротив, общественный быт Европы, по какой-то странной исторической случайности, почти везде возник насильственно, из борьбы на смерть двух враждебных племён: из угнетения завоевателей, из противодействия завоеванных и, наконец, из тех случайных условий, которыми наружно кончались споры враждующих несоразмерных сил». Из этих изначальных внутренних антагонизмов во многом произрастают фундаментальные представления западного человека о свободе.

В сложившемся насильственным, противоестественным путём государстве, все, кто мог, хотели обеспечить (выбить) для себя как можно меньше обременений со стороны этого государства (враждебного по сути своей общества совместного проживания) и «отгрызть» как можно больше жизненного пространства для самореализации.

На эту историческую особенность в равной степени наложился географический фактор, ещё больше усугубивший её. Народу в Европе получилось много, а лакомых кусков земли и угодий – мало. Отсюда желание всех, как можно дальше отодвинуть соседей в самом широком смысле. В результате получилась центробежная, крайне эгоистическая, меркантильная и беспринципная свобода.

В знаменитом голливудском мультфильме «Шрек» главный герой говорит: «Никакого «мы» нет, осёл. Есть я и моя топь!». На этом принципе до сих пор строится ценностно-правовая система западной свободы.

***

Совершенно по-другому ценностно-правовая, межличностная и государственная система взаимоотношений строилась на Руси. Киреевский об этом пишет так: «…основные понятия человека о его правах и обязанностях, о его личных, семейных и общественных отношениях не составлялись насильственно из формальных условий враждующих племён и классов – как после войны проводятся искусственные границы между соседними государствами по мёртвой букве выспоренного трактата. Не испытав завоевания, русский народ устроивался самобытно. Враги, угнетавшие его, всегда оставались вне его, не мешаясь в его внутреннее развитие».

На эту историческую социально-политическую особенность, как и в случае с Европой, накладывался свой географический фактор. Земли у нас получилось много, а народу – мало. Причём земля эта, в отличие от Европы, находилась в суровом климате и окружена была труднодоступной местностью. Всё это требовало коллективных усилий, сплочённости, взаимного доверия, самоотдачи, а нередко и героизма каждого во благо всех. В свою очередь, в трудную минуту эти «все», не раздумывая, приходили на выручку каждому. Выгрызать жизненное пространство в таких условиях никто не хотел и не стремился.

Напротив, наша свобода была не центробежной, эгоистической и меркантильной, а центростремительной, коллективистской и альтруистической. В своём внутреннем развитии русскому человеку не нужна была свобода «острых локтей». Он никогда не рассматривал своё государство и общество, в котором живёт, как враждебную среду, где самое главное – это отбить себе кусок личной «незалежности».

Это подтверждает и этимология русского слова «свобода».  Как утверждают учёные, оно заимствовано из старославянского языка, где существительное «свобода» связано с церковнославянским «свобьство» (принадлежность своим, общность). Понятие о свободе изначально связывалось с принадлежностью к своему коллективу, роду, племени, народности. Отсюда родственная связь с существительным «слобода».

***

Таким образом, мы видим, что европейская, а затем и западная свобода в целом всегда строилась на максимальном выделении личности из общности себе подобных, расширении и защите эго-пространства этой личности среди собратьев, составляющих с ней любую группу. Будь то государство, трудовой коллектив или семья.

Наша свобода, напротив, всегда шла не от выделения и обособления, а от обобщения и вовлечения. Люди стремились не растолкать друг друга локтями и как можно больше расширить своё жизненное пространство, отвоевав как можно больше прав для удовлетворения своих прихотей и желаний, а наоборот объединиться для чего-то общеполезного, помогать друг другу бескорыстно, отдавая и вкладывая во всё это душу. Это не стадность, а осознанное единство, ибо людей для всего этого никто не сгонял и не сгоняет. Напротив, изгнание из общины, общества, коллектива, семьи, государства на Руси всегда считалось высшей формой наказания. «Свободен, иди отсюда!» – говорили, да и сейчас говорят у нас, мягко посылая человека в известном направлении. И такая свобода – это не награда. К такой свободе у нас никто никогда не стремился.

Западная свобода – это торжество частного над общим. Западный человек никогда не мог, да и не хотел, во-первых, попытаться понять других людей, пропустив их мнение через себя, делая ровно наоборот и навязывая им свою, по сути, личностно-эгоистическую, насильственную свободу, а во-вторых, охватить взглядом глобальную общность взаимосвязанных конфигураций, явлений и человеческих индивидуумов.

Неся людям в других странах свою, псевдо-свободу махрового индивидуализма и эгоизма, западный человек разрушал и разрушает не только традиционные коллективы (от родоплеменных союзов до семей и государств), но и вносит невероятный хаос в межличностные, общественные и международные отношения на всей планете. Такое разрушение, если брать аналогии с человеческим организмом, сродни нарушениям кожного покрова и целостности внутренних органов. В этих местах разрушений немедленно начинается воспалительный процесс, а инфекция распространяется и на здоровые покровы и органы. Именно это мы сегодня видим по всему миру. В местах «сеяния свободы» начинаются войны, люди массово уходят в террористы, беженцы миллионами растекаются по миру, неся с собой новые, очень опасные вызовы своим пристанищам.

Но западные «сеятели» своей свободы, возведённой в Абсолют, этого видеть не хотят, продолжая яростно критиковать тех, кого не могут «освободить» при помощи «гуманитарных» бомбардировок и интервенций. В первую очередь, конечно же, россиян, никак не желающих устроить у себя майдан и наконец «освободиться от диктатуры», обретя «правильную» свободу.

***
Однако, если говорить о политических режимах, рассуждать и судить о том, какой из них «свободный» а какой «диктаторский» по отношению к своему народу и личности как составной части этого народа, то следует отметить, что свобода – это, прежде всего психологический комфорт личности, который она может ощущать практически при любом режиме. Следовательно, вопрос не столько в форме режима, сколько в том, как он способствует и содействует этому комфортному состоянию личности.

Характерный пример. Западные господа и наши демократы с подачи ещё фальсификатора Хрущёва уверяют, что в сталинский период в СССР была жесточайшая тирания и несвобода личности. Но именно к этому периоду относятся наиболее яркие произведения искусства, от которых веет такой свободой и гордостью духа, что дух захватывает до сих пор. Люди, лишенные свободы, не стали бы проявлять массовый героизм и самопожертвование защищая чью-то притесняющую их диктатуру. Или, может быть, за Зоей Космодемьянской, Верой Волошиной, Александром Матросовом, героем Брестской крепости майором Гавриловым, капитаном Гастелло и тысячами других стоял цербер режима, энкавэдэшник с наганом у затылка?

А ведь именно этот бредовый яд у нас сегодня безбрежной рекой течёт из самых разных отверстий массовой информации. Так, в одной из радиопередач участники дискуссии ожесточенно доказывали: вся беда в том, что в россиянах остаётся рабская философия и психология советского человека, «совка». Если следовать этой логике, то могучее и для абсолютного большинства населения счастливое государство построили рабы? Они же в нём благоденствовали и героически его защищали. И все, кто похоронен в могилах Великой Отечественной, и все, чьи портреты люди нескончаемой рекой вынесли на акцию «Бессмертный полк», были «совки» и рабы?

Но это не всё. Яд агрессивной свободы западного образца, изрядно приправленный отечественными извращениями, проистекающими из «демократических реформ» девяностых, несёт нам и другие логические цепочки. Например, такие: у меня папа вице-президент крупной нефтяной компании – значит, я неограниченно свободен в своих желаниях и поступках. А вы – быдло, значит, должны быть ограничены и притеснены во всём. Чем большего ты добился в этой жизни, тем больше ты будешь свободен в своих помыслах, желаниях и поступках. Хороший человек – это не профессия и не повод быть свободным. Всё это яд, которым травят наш народ и страну. Травят, разобщают, загоняют в депрессию и пытаются перелицевать в «человеческий ресурс» самый свободолюбивый народ в мире. Никто за тысячу лет не смог покорить и ассимилировать русский народ. Поэтому его травят медленно, но наверняка.

Источник

Европа, Россия, свобода, цивилизационный выбор

Ледокол на дне Волги хотят сделать саратовской «Авророй»

Ледокол на дне Волги хотят сделать саратовской «Авророй»

Самоубийство девушки на мосту. Детского омбудсмена удивила реакция водителей

Самоубийство девушки на мосту. Детского омбудсмена удивила реакция водителей

В честь 80-летия области губернатора угощали огурчиками, сушеной рыбой и «водкой»

В честь 80-летия области губернатора угощали огурчиками, сушеной рыбой и «водкой»

Популярное
наверх